Внимание, новинка!

Борис Гульков
Стратегия и психология современных шахмат. 600 руб.


Google
English version

Google Translator


Геннадий Ефимович Несис


Шахматное начало.
Часть 2

Каждый вечер радиопередачи трижды прерывались специальными шахматными выпусками. Новости сообщали известные спортивные комментаторы Вадим Синявский, а позднее Наум Дымарский. Радиостанция "Маяк" в те годы еще не существовала. К шахматным выпускам я готовился заранее: на обеденном столе раскладывалась большая деревянная доска с расставленными в исходном положении фигурами. Большой лист бумаги словно ждал, когда на нем появятся торопливо записанные первые ходы, стартовавшего в Москве очередного поединка. В перерыве между спец- выпусками возникшая позиция анализировалась самостоятельно или, что было интереснее, по телефону со своими шахматными друзьями и партнерами. Контроль времени на обдумывание был тогда стабильным - по два с половиной часа на сорок ходов каждому. После пяти часов игры партия откладывалась. Секретный ход записывался на бланке полной нотацией. После чего, бланки обоих соперников в запечатанном конверте сдавались на хранение главному арбитру матча. Отложенные позиции вызывали у любителей шахмат, да и у специалистов особый трепет, так как предоставляли им возможность пусть виртуально, но все же почувствовать себя участниками исторического соревнования. Самые невероятные предсказания по поводу исхода отложенной партии можно было услышать и в трамвае, и в школе, и, конечно, в лабораториях и отделах бесчисленных НИИ и КБ, где шахматы и настольный теннис были основным времяпрепровождением советской технической интеллигенции. Парадоксально, что в поединках двух титанов я, в отличие от большинства представителей юного поколения, болел не за гениального шахматного бунтаря, а за консервативного классика Михаила Моисеевича Ботвинника. Взятый им убедительный реванш после страшного разгрома в матче 1960 года ошеломил многих, и еще раз подтвердил мудрость и силу духа несломленного патриарха. Называя великие имена ,всегда возникает мысль о том ,что Россия - страна устойчивых ассоциативных связей, частично навязанных пропагандой, частично, возникших в условиях и многовекового, психологически привычного, патронализма. В любой сфере деятельности возникли, причем, часто, вполне заслуженно, люди-символы, длительные периоды, олицетворяющие собой ту или иную область общественных и культурных интересов страны. Детские психологи с целью проверки у ребенка индивидуального мышления применяют такую тестовую игру - на ассоциации. Большинство детей избирают банальные ответы: -"Назови фрукт" - "яблоко", - "часть лица" - нос", "поэт" - "Пушкин", и т.д. Существуют такие устойчивые стереотипы и у взрослых. В середине прошлого века большинство граждан СССР могли , без запинки, образовать логические связки: борец - Иван Поддубный, летчик- Валерий Чкалов, балерина - Галина Уланова, скрипач- Давид Ойстрах, диктор - Юрий Левитан, сатирик - Аркадий Райкин, бард - Владимир Высоцкий, клоун - Олег Попов, космонавт -,конечно, Юрий Гагарин. Эти примеры можно легко продолжить. В шахматах таким неизменным символом был Михаил Ботвинник. Михаила Таля любили, его гением восхищались, Анатолий Карпов стал, и для многих остается предметом национальной гордости, его именем называют шахматные клубы и школы во всем мире. И все же, в любом сельском очаге культуры можно было услышать: "а у нас тут в кружке новый Ботвинник объявился - всех взрослых обыгрывает!" Или: "ну, в нашей жилконторе работают!- прямо по Райкину - "дайте справку , что вам нужна справка". А где-нибудь, в провинциальном городке на лавочке, соседки незлобно посмеивались: "Муся - то со второго этажа своему пацану скрипочку купила,- небось хочет его на Ойстраха выучить". Эти имена- символы перестали принадлежать конкретной выдающейся личности. Они стали нарицательными, и в какой- то мере, утратив свои личностные черты и даже национальность, вошли в устную народную речь, и превратились в фольклорные персонажи. А это - высшая оценка, которую может дать народ своим героям. На фоне грандиозных событий, происходивших в мире больших шахмат, становилось все более очевидным, что при такой "интенсивности" практической игры, даже, несмотря на самостоятельные домашние занятия, мастером мне удастся стать лишь к выходу на пенсию. Но о подобной грустной перспективе думать не хотелось. Тем более, что учебный год подходил к концу и впереди были долгожданные летние каникулы: уютный домик на улице Айса, мягкий, как мука высшего сорта, песок пярнусского пляжа, велосипед, замечательное сливочное мороженое с изюмом, настольный теннис и, конечно, шахматы! Летом 1961 года мне повезло еще больше. На этот раз популярный эстонский курорт выбрал для отдыха мой дядя Анатолий Альтшуллер - не только довоенный первокатегорник, но и большой знаток истории шахмат. Профессор искусствоведения, он по ряду формальных признаков не признавал за шахматной игрой права считаться самостоятельным жанром искусства, но зато любил эту игру беззаветно и с огромным уважением относился к ее корифеям. О таком партнере можно было только мечтать! Было решено сыграть тренировочный матч из двенадцати партий. Ради такого случая я распечатал один из двух новеньких шахматных блокнотов, подаренных мне Женей Корнфельдом. На внутренней стороне плотной, синей обложки прекрасно сохранилась диагональная надпись: " Лучшему другу Геннадию от Евгения К. в честь крупнейших шахматных уcпехов. 1961" , а чуть ниже, уже по горизонтали моей рукой выведено: Тренировочные партии. Июль 1961года - Август 1962года. В первой партии мне достались черные фигуры, и я разыграл любимый вариант французской защиты, который был моим главным оружием в очных соревнованиях почти четверть века. В игре по переписке я предпочитал более агрессивный, хотя и рискованный вариант дракона. Избранная мной система считается нелегкой для черных, но и от белых требует очень точного порядка ходов. На 11-ом ходу мой опытный партнер сыграл не сильнейшим образом, и мне удалось захватить инициативу на ферзевом фланге. Белые, не желая смириться с ролью обороняющегося, оставили своего монарха в центре и бросили все силы на штурм короля соперника. Однако у черных было достаточно ресурсов для защиты, и чаша весов стала склоняться в их пользу. Неожиданно дядя Толя азартно и без особой компенсации пожертвовал слона. Но стоило мне, кроме слона, неосторожно полакомиться еще и пешкой, как у белых появились шансы закончить партию вничью вечным шахом. В конце концов, мне удалось перевести игру в эндшпиль , где мой материальный перевес быстро сказался. Отмечу, что впоследствии, размены, упрощения позиции с переходом в окончание стали моими излюбленными тактическими приемами, исследованию которых я посвятил несколько работ, изданных как в нашей стране, так и за рубежом. Во второй партии, игравшейся на следующий день, мой соперник по ходу поединка, имел все основания взять реванш. О его боевом настрое можно было судить уже по выбору дебютного варианта - черные применили острый контр-гамбит Альбина, в тонкостях которого я не разобрался. Уже к 10-ом ходу мой король потерял право на рокировку, и мне предстояла нелегкая защита. На 29-ом ходу Анатолий Яковлевич не использовал эффектный шанс - продвинуть проходную пешку на поле d2, полностью нарушая коммуникации фигур в лагере белых, впрочем, и после этого упущения, он сохранил решающий перевес. В дальнейшем, черные еще раз прошли мимо хитрого тактического укола, который приводил к выигрышу фигуры. Но ни жизнь, ни шахматы не прощают неиспользованных возможностей. После серии разменов партия перешла в спасительный для меня сложный ладейный эндшпиль ,в котором дефицит в одну пешку не ощущался. Наиболее логичным исходом этого трудного для обоих поединка должна была стать ничья, но даже опытному шахматисту психологически трудно согласиться с упущенной победой. Оптимистическая оценка ситуации обладает удивительной инерционностью. Сколько войн, было проиграно из-за потери полководцами объективности в результате первоначального успеха компании. Шахматы во многом - игра военная и часто развивается по тем же законам. При доигрывании (а матч игрался по принятым тогда правилам с откладыванием ) черные в погоне за очком перешли грань допустимого риска и моя проходная пешка ферзевого фланга оказалась быстроходнее, чем пешки соперника на противоположном участке доски. Счет стал 2:0 в мою пользу. Такого начала не ожидали оба участника поединка. Не буду утомлять читателя шахматными подробностями. В дальнейшем матч проходил в интересной борьбе и закончился с достойным счетом 6:5 в пользу младшего по возрасту и квалификации. Сейчас, когда , благодаря Интернету, есть возможность сразиться с соперником ,находящимся от тебя за тысячи километров, никто тренировочные партии, а тем более целые матчи , играть не будет. А жаль. Мой личный опыт показывает, что подобные баталии с одним и тем же соперником, в условиях, приближенных к турнирным, помогают оттачивать дебютный репертуар, и могут стать хорошим подспорьем для роста мастерства юного шахматиста. Кстати, сторонником подобной подготовки был и идейный лидер знаменитой советской шахматной школы Михаил Моисеевич Ботвинник. Должен сказать, что тренировочные матчи, сыгранные в период 1961-1967 годов, с такими разными по темпераменту, характеру и отношению к жизни партнерами, как Евгений Корнфельд ( два матча по 24 партии каждый!) Михаил Безверхний (известный скрипач, ныне профессор консерватории в Генте), Александр Шашин (сильный мастер и тренер с весьма самобытным пониманием сути шахматной игры), наконец, Александр Бах, ( всегда обладавший прекрасной интуицией и ставший одним из руководителей российской шахматной организации) не только принесли практический опыт, пригодившийся мне и в заочных соревнованиях, и в тренерской деятельности, но и во многом расширили мой человеческий кругозор. Накопив определенный опыт практической игры в тренировочных матчах, и с подтвержденным ни в какой-то игротеке, а в Городском шахматном клубе третьим разрядом, в сентябре 1961 года я записался в шахматный кружок ДПШ Дзержинского района. Этот центр пионерского воспитания и культуры как раз переехал из проходных дворов Капеллы, куда надо было добираться на автобусе, - во внешне неприметное, но расположенное в пятнадцати минутах ходьбы от моего дома, здание на улице Рылеева, неподалеку от Спасо-Преображенского собора. История и архитектура этого храма необычна. Возведенный, по указанию Елизаветы Петровны в память о ее восшествии на престол с помощью офицеров Преображенского полка, он при Императоре Павле был "повышен в звании", и переименован в собор "Преображения Господня всей гвардии". Однако, незадолго до восстания декабристов в храме произошел пожар, и пятиярусный иконостас, изготовленный по эскизу Ф.Растрелли, как и все внутреннее убранство церкви, был уничтожен огнем. Фактически новый роскошный храм в стиле ампир был воссоздан Василием Стасовым. Идеология собора стала иной. Николай I хотел увековечить победу в русско-турецкой войне, и повелел соорудить вокруг ограду из турецких пушек, захваченных при взятии Измаила, Варны и других вражеских крепостей, с дулами, символически смотрящими в землю, и закованными толстыми цепями. Круглый сквер перед собором, окантованный пушками, на стволах которых сохранились вычеканенные гербы Османской империи, а на некоторых из них даже грозные собственные имена: "Дарю лишь смерть" или "Гнев Аллаха", был во времена моего детства любимым местом мальчишеских военных игр. И, значительно позднее, проходя в сторону Литейного проспекта, к дому Иосифа Бродского я невольно оборачивался на это удивительное здание, в подвале которого спасались от фашистских бомбежек жители близлежащих домов, и среди них, были маленький Ося и его мама. Теперь, после знакомства с фантастическим по стилистике фильмом Андрея Хржановского "Полторы комнаты или сентиментальное путешествие на родину", этот кадр в бомбоубежище часто встает перед глазами. А родители гениального поэта навсегда останутся запечатленными в образах, созданных двумя нашими великими современниками - Алисой Фрейндлих и Сергеем Юрским. Впервые восторженную оценку этого фильма я услышал от моей дочери Аси, а ее вкусу я привык доверять, и уже через день после прилета в Питер, с утра направился в Дом кино. У кассы никакого ажиотажа я не обнаружил. Зрительный зал некогда элитного кино-клуба был почти пуст. В темноте можно было разглядеть негусто разбросанные по рядам, посеребренные головы, как бы высвеченные лучом кинопроектора осколки, разбитой в прошлом веке петербургской интеллигенции. Тем приятнее была неожиданная встреча с Марией Александровной и Валерием Моисеевичем -родителями Саши Халифмана, которые тоже не упустили возможность посмотреть эту необычную кино-фантазию, навеянную жизнью и заметками их земляка и ровесника Иосифа Бродского. Первый раз я переступил порог Спасо-Преображенского собора 7 ноября 1954 года и по очень торжественному случаю -венчанию любимицы всей нашей семьи - моей няни Тамары Кузнецовой. Похожая на цыганку с копной иссини - черных волос под белоснежной фатой, невеста смотрелась в свете свечей огромного паникадила очень эффектно. Мама, еще перед выходом из дома, долго наставляла меня, как надо вести себя в православном храме, и я всю дорогу боялся, как бы не забыть снять при входе свою новенькую школьную фуражку. Но все прошло благополучно. Мне, как самому младшему, досталось место в первом ряду. Священник, облаченный в праздничную рясу, степенно оглядел присутствующих и неожиданно подозвал меня к себе. Сначала я попятился назад, но мама осторожно подтолкнула меня, и я оказался в центре внимания. Настоятель - представительный старец с добрыми глазами, поручил мне носить за ним какие-то церковные принадлежности, необходимые во время церемонии венчания. Насколько я помню, с необычной ролью мне удалось справиться, и заслужить благодарность от важного духовного лица. Преображенская площадь в моей памяти удивительным образом связана с еще одной свадьбой. Правда, ей предшествовало, конечно, не венчание в храме, а привычная для советских времен регистрация во Дворце бракосочетаний, но зато семейное торжество происходило во флигеле дома, двор которого выходит на знаменитую площадь, носившую тогда еще имя Радищева. Там, в уютной квартире у Розалии Яковлевны праздновалась свадьба ее внука Александра Халифмана и совсем юной Софии Надольской. Собрались только родственники и самые близкие друзья молодоженов и их родителей. Мы со Светланой ушли пораньше, дабы не смущать своим присутствием молодежную компанию. Ночь с первого на второе декабря выдалась морозной. На улице Рылеева было безлюдно и тихо. Заснеженный сквер у церкви выглядел торжественно, как в Рождество, и заиндевевшие чугунные пушки поблескивали в огнях желтых фонарей. Все архитектурное и иконописное богатство собора я ощутил значительно позднее, когда побывал в его приделах вместе с большим знатоком православных обрядов и песнопений - знаменитым шахматным арбитром из Голландии Гиртом Гийсеном. В 1995 году мне довелось быть его заместителем на матче претенденток между Майей Чибурданидзе и Жужей Полгар. Городская шахматная федерация практически никакого участия в подготовке и проведении ответственного соревнования не принимала, и когда ее руководители появились в турнирном зале с букетами цветов в руках по случаю Дня 8 Марта, мой остроумный коллега по судейству саркастически развел руками, и демонстративно громко спросил меня: "Was ist das? Eine Blumenmannschaft?"-"Это что за цветочная команда ?" У читателя может невольно возникнуть вопрос, почему автор - материалист и по образованию, и по собственному мировосприятию, явно подчеркивает свою внутреннюю связь с одним из православных храмов Санкт- Петербурга. Этому есть удивительное житейское объяснение, по форме, напоминающее притчу. У моей мамы, как и у большинства, ленинградских матерей, родивших своих первенцев в 1945-1947 годах, после перенесенных физических и моральных испытаний в блокированном городе, или в далекой, и тоже не очень сытой, эвакуации, не было молока. Недаром, моих ровесников врачи именовали "искусственниками". Шансов выжить у меня было немного, так как мой вес не только не увеличивался, но даже начал уменьшаться. В отчаянии, дед мой, также весьма далекий от религии, обратился к служившему неподалеку от нас в Спасо-Преображенском соборе, знакомому священнику, у которого дочь тоже недавно родила сына, но, в отличие от моей мамы, молока у нее было столько, что она даже сцеживала его для своей любимой кошки. И благословил святой отец дочь свою на доброе дело. И стала она меня кормить, как собственное чадо, и от того молока, быстро пошел я на поправку. Вот эта, если задуматься, символичная история и приходит мне на память, когда иду я мимо, знакомого с детства храма, и, переходя Литейный проспект, сворачиваю налево, направляясь в гости к старому своему товарищу Игорю Блехцину, или двигаюсь прямо по улице Пестеля в сторону Летнего Сада. Я часто слышал рассказ моего деда о вскормившей меня красавице - поповне, и, теперь, сожалею, что не имел возможности поделиться этим семейным преданием с Александром Исаевичем Солженицыным, перед тем, как великий борец за правду, почувствовал себя пророком, и завершил свой тернистый путь трудом "Двести лет вместе". Историю эту довелось мне использовать совсем в другой ситуации. Был радостный день крещения Машеньки- младшей дочки Веры и Вадима Сомовых. Таинство проходило в Пасхальное воскресенье в недавно отреставрированном Князь Владимирском Соборе. Гостей было много, причем, далеко не все из них, могли быть отнесены, к православной конфессии. Сначала с Пасхальным поздравлением ко всем присутствующим обратился Митрополит Петербургский и Ладожский Владимир. Затем Владыка вручил церковные награды юбилярам. При этом в его выступлении можно было услышать вполне светские выражения и шутки. Что у людей неоцерквленных вызывало явную симпатию. Так, представляя одного из награжденных церковных деятелей, Митрополит упомянув, что недавно такой же юбилей , причем, не скрывая свой возраст, отмечала и Алла Борисовна Пугачева. Услышать подобную аналогию с амвона, да еще в православную Пасху, было несколько неожиданно. После совершения обряда крещения, проведенного настоятелем Собора отцом Михаилом, целая кавалькада машин с гостями двинулась в сторону Невского проспекта. Торжество было намечено продолжить в ресторане "Палкинъ". Тональность предстоящему грандиозному, судя по роскошному и по форме, и по перечисленным в нем яствам, меню, задал в своем тосте молодой и розовощекий отец Михаил, произнеся прекрасные слова о роли Крещения в жизни человека. Вдруг, один, уже подвыпивший, представитель городской театрального богемы в характерной для него грубоватой манере, громко пошутил, по поводу весьма неоднородного в этническом, смысле состава гостей за столом. Возникла неловкая пауза. И, тогда мне пришлось взять слово, и, используя семейную притчу про спасшее меня молоко поповны, произнести замысловатый тост о духовной близости всех присутствующих. Первым мою длинную тираду оценил крестный отец новорожденной Кирилл Юрьевич Лавров. Великий артист прочувственно пожал мне руку, потом мы неожиданно обнялись и, трижды, по - русски, расцеловались. Затем навстречу мне, возвращавшемуся на свое "рабочее место" за столом, поднялся и сам отец Михаил. Он также поддержал мой тост, отметив, что в зале собрались близкие люди, и для всех присутствующих в независимости от их отношения к религии, - это воистину праздничное событие. Торжественный обед вновь покатился по намеченному сценарию, а я, вскоре, с чувством исполненного долга, направился проводить Асю во Дворец пионеров, где ей предстояло сыграть очередную партию в шахматном турнире. Честно говоря, наблюдать за ее поединком я не стал, так как опаздывать на десерт с фирменным мороженым было бы неразумно. А когда примерно через час, я вновь появился в шахматной школе, мои друзья и коллеги - тренеры Вадим Файбисович и Леонид Шульман уже на подступах к турнирному помещению, обрадовали меня сообщением о том, что у моей дочки практически выигрышная позиция.


ЧАСТЬ 1

ЧАСТЬ 3

На верхupdate 10-12-2009 

 
поиск литературы




Интернет-статистика

Рейтинг@Mail.ru